Инженер его высочества - Страница 91


К оглавлению

91

Что в этом парке еще надо? Гостиница не помешает… Ну и специальная служба по приему прошений, а то этот процесс последнее время как-то бесконтрольно прогрессирует, причем и мне тоже иногда достается! Недавно один такой проситель под колеса моей «Оки» бросился. Хорошо, что у меня резина шипованная, хоть и в сантиметре, но объехал. Оказалось, учитель местной гимназии, его по какой-то причине сосед-купчина тиранил. Помог, учителя люди полезные. Да, и самое важное чуть не забыл! Взятки же будут совать! Вот тут надо сразу сориентировать своих служащих: брать, причем помногу и с энтузиазмом! Себе оставлять… ну, процентов десять, цифру потом уточню. То есть в этом отношении будет некая свободная территория, потому как в остальном Георгиевске этот вопрос был решен радикально. Перед занятием любой коррупционноемкой должности человек предупреждался, что всякое несанкционированное наполнение кармана немедленно приведет к близкому знакомству с Гнидой, абсолютно без исключений. Гошу в необходимости таких мер даже и убеждать не пришлось, он насмотрелся, будучи в нашем мире. Один прецедент уже был, и в результате вовремя проведенных воспитательных действий человек глубоко раскаялся, пожертвовал на развитие авиации все свое имущество, что раз в пятьдесят превысило сумму грехопадения, и удалился замаливать свои ошибки в монастырь под Иркутском. Оттуда раз в месяц приходили письма о том, как ему замечательно живется на лесоповале, как он доволен переменой в своей жизни и Христом-Богом молит своих товарищей не доводить дело до греха, а уж если появилось такое желание, заранее следовать его примеру.

Тут я замер, пораженный внезапно пришедшей в голову мыслью. Ведь на Дальнем Востоке наверняка придется применять к кому-нибудь жесткие меры! Жаловаться начнут… Ну на месте пусть жалуются, разберемся. Но ведь и в вышестоящие инстанции будут кляузничать, по почте и телеграфу! Значит, нужно заранее в ключевых местах посадить своих почтарей и телеграфистов, чтобы любая информация с того театра могла достичь столиц только с моей санкции. Или почти любая, абсолюта тут может и не получиться… Это что, еще один отдел? Нет, пожалуй, тут работа как раз по профилю «шестерки», но вот штаты придется прилично расширить, пусть создают еще одну группу, например линейного контроля. Ё-моё, да что же это я за осел, однако? Такой пост надо в первую очередь в Серпухове создавать, а то ведь не каждый будет георгиевскими почтой и телеграфом пользоваться! Блин, вот как подумаешь, сколько всего про нас уже понаписали, а мы не в курсе, аж до печенок самокритика пробирает…

Я вытащил из принтера очередной исписанный лист и снова заколотил по клаве ноутбука. Пальцы летали легко, параграф замечательно ложился к параграфу… А еще вон не помню кто, но знаменитый, говорил, что, мол, нет мук страшнее муки слова… Странно, у меня вот сегодня с утра одно сплошное творчество, так по продуктивности и Донцову недолго переплюнуть, а я почему-то нисколько не мучился и даже не устал! Глядишь, сейчас еще какую-нибудь инструкцию составлю…

Глава 35

У одного, скажем так, популярного писателя-историка я в свое время прочитал интересное сравнение мобилизации с прыжком тигра. Значит, на первом этапе приближения к цели тигр ползет. Он не особо торопится, главное, чтобы его не было видно. Потом прыгает… ну тут, конечно, заметят. А вот успеют ли что-нибудь сделать — это большой вопрос.

В нашем случае мобилизация представляла собой двух тигров — подготовку пилотов и производство аэропланов. Оба ползли уже давно, и в процессе этого стала видна разница — первый начал уставать драть брюхо о землю. Если и дальше заставлять его пресмыкаться, прыжок получится хреноватый, пусть лучше разбежится — заметность повысится, но зато какой разгон будет! То есть подготовку пилотов пора было выводить из сумрака, пока это не начало сказываться на ее качестве.

К весне 1902 года у нас было три центра подготовки — первая летная школа в Георгиевске, вторая — в Михаиловке (официально она считалась казачьим авиаполком) и аэроклуб в Москве, на Ходынском поле. Последний представлял собой яркий пример того, что может стать с авиацией, если доверить административные функции профессорам и студентам. Бардак — это было единственное цензурное слово, которое я мог произнести в адрес той конторы, и, если бы не Жуковский, давно бы я или прикрыл, или радикально перестроил лавочку на Ходынке. Там уже была одна катастрофа и несколько аварий, но, по-моему, это только добавило аэроклубу романтической популярности среди золотой молодежи Москвы. Так что там за свой счет летали богатеи, с нашей поддержкой — способные студенты и целиком за наши деньги проводились «дни открытых дверей», целью которых было выявить среди бедной молодежи пригодных к отправке в Георгиевск. Мысль Жуковского о том, что глубокие теоретические знания помогут студентам быстрее и лучше освоиться в воздухе, пока однозначного подтверждения не получила. Зато стало совершенно ясно, что от понятия «дисциплина» русский студент начала двадцатого века отстоит даже дальше, чем советский семидесятых годов! Из десятка студентов, принятых в первую школу, восемь уже с треском вылетели именно за нарушения, но я питал надежду, что из оставшихся двух все-таки удастся сделать летчиков. Причем не просто летчиков, а испытателей — вот тут их знания действительно будут необходимы. С казаками и рабочей молодежью подобных проблем пока не возникало.

Пора было озаботиться системой отбора кандидатов и их первоначальной подготовкой в местах компактного проживания этих двух категорий. Я предполагал создать сеть начальных летных школ — слово «аэроклуб» было уже скомпрометировано начисто. То есть в начальных школах учить народ на планерах — нет у нас столько моторов. В просто школах, которые на самом деле будут средними, — на «Святогорах», а Михаиловскую превратить в высшую. Выходит, давно пора было разрабатывать простой учебный планер. Я его давно и пытался сочинить, пока наконец не понял, что «уткой» такую машину не сделаешь — получится или не простой, или не учебный. А раз поджимает время, надо кончать с конструкторскими потугами и запускать в производство то, на чем учился я сам, — БРО-11. По феноменальной простоте эта машина не имела себе равных, а если еще учесть и неплохие летные качества… Причем делать у нас надо было только управление с деталями крепежа и шасси, а в остальном планер легко мог производиться любой столярной мастерской.

91